У меня псориаз на лице хочу плакать

У меня псориаз на лице хочу плакать

У меня псориаз на лице хочу плакать

Псориаз является одним из самых неприятных кожных недугов. Наиболее распространены псориатические высыпания на конечностях и туловище. А может ли псориаз быть на лице? К сожалению, может, и при этом доставляет много неприятных переживаний больным, страдающим этим недугом.

Симптомы псориаза на лице

Начальная стадия псориаза на лице проявляется обычно в конце осени или зимой. В это время кожа становится особенно уязвимой. Предвестником заболевания становится нестерпимый зуд.

Симптоматика начальной стадии псориаза на лице очень напоминает пищевые аллергии или обыкновенное раздражение кожи: появляются воспаленные пятна небольших размеров (примерно с булавочную головку), локализованные преимущественно на лбу или щеках.

Однако с течением времени они увеличиваются в размерах и, сливаясь, принимают вид уплотненных узелков — папул, имеющих бледно-красный оттенок. Особенно интенсивно это происходит, если расчесывать папулы, чего делать категорически нельзя еще и потому, что на их месте могут образоваться шрамы.

Постепенно, высыпания начинают покрывать носогубный треугольник и крылья носа, лобную зону, губы, проникать под волосы, перекидываются на уши, покрывая собой практически всю лицевую область.

Дальнейшие признаки недуга можно охарактеризовать, как «сочетание трех феноменов»:

  • Бляшки обволакивают мягкие и легко и безболезненно соскабливающиеся чешуйки (стеариновое пятно);
  • При дальнейшем отделении чешуек под ними обнаруживается алая кожа, словно покрытая глянцем (терминальная пленка);
  • Если продолжать соскабливать кожу, она начинает повреждаться и истекать небольшими капельками крови (кровяная роса).

Во взрослом возрасте самым распространенным является себорейный псориаз на лице с характерной псориатической «короной» — скоплением папул на границе с волосяной частью головы.

Гнойные корочки, которые при этом образуются, растрескиваются, вызывая довольно сильную боль. Для детей более характерна разновидность псориаза кожи лица, именуемая каплевидной.

В начале заболевания его можно принять за банальный диатез.

Причины возникновения

Псориаз, в том числе и – псориаз на лице, не без оснований считается одним из самых загадочных заболеваний. Споры о его этиологии не утихают до сих пор.

Среди специалистов есть приверженцы первичности эндокринной, аутоиммунной, психосоматической теорий, а в последнее время все большую популярность приобретает генетическая теория возникновения псориаза.

В какой-то мере это подтверждает и вездесущая статистика, утверждающая, что у каждого третьего из четырех заболевших этим дерматозом кто-либо из близких родственников также является его носителем. Не вызывает особых споров среди специалистов, пожалуй, лишь три обстоятельства:

  • Заболевание носит полиэтиологический характер: объяснить его происхождение одной причиной не удается;
  • Эту патологию можно на годы, даже на десятки лет загнать в стабильную стадию ремиссии, но окончательного излечения от нее не наступает;
  • передача псориаза через непосредственный контакт исключается: он не заразен.

Как бы то ни было, но малоэстетичные псориатические высыпания, способные покрывать практически любые участки тела, в том числе и такие, которые невозможно скрыть от взглядов окружающих, доставляют психологический дискомфорт, в первую очередь – самому больному.

Виды псориаза на лице

Само по себе заболевание имеет довольно сложную классификацию со множеством разновидностей. По типу протекания его условно можно разделить на две большие группы: с пустулезным и непустулезным протеканием.

Любопытно, что каждый из видов имеет свои «прерогативные» участки поражения. Особенно это касается не подпадающих под общую классификацию обособленных видов, например, себорейноподобного проявления.

Это обстоятельство очень помогает врачам проводить точную диагностику, следовательно, и выбирать оптимальную тактику терапии.

По степени тяжести протекания различаются легкая и тяжелая формы псориаза – в зависимости от общей площади поражения и системных проявлений болезни.

Следует отметить, что лицо не принадлежит к самым типичным участкам псориатического поражения. В любом случае, для него наиболее характерна именно себорейная форма вульгарного псориаза, которая впоследствии распространяется к границе с волосяным покровом и далее, под него, производя, на первый взгляд, впечатление обычной перхоти.

Стадии заболевания

Псориаз на лице отмечается стремительным развитием вследствие восприимчивости кожи в этой области. О начальной стадии псориаза на лице мы уже подробно рассказали.

За ним следует стадия, называемая стационарной, когда бляшки приобретают светловатые оттенки, форма папул становится округлой, с серебристыми чешуйками.

Как правило, эти метаморфозы проявляются примерно в течение месяца после возникновения заболевания.

Следующую стадию принято считать затухающей. На этой стадии бляшки уже почти не выделяются на коже и бледнеют. Желание их расчесывать проходит, папулы окружаются плотными и ороговевшими окаймлениями. Такой процесс продолжается, в среднем, от двух месяцев до полугода.

Чем лечить псориаз на лице?

Лечением болезни занимается врач-дерматолог, причем уже при первых подозрениях на псориаз визит к нему не стоит откладывать: насколько раньше он начнет лечение, настолько быстрее лицевой псориаз перейдет в стадию ремиссии.

В то же время необходимо понимать, что лечение псориаза – долгий и сложный процесс. Каких-то чудодейственных лечебных средств не существует, а терапия предполагает комплексное решение с применением различных механизмов воздействия.

Мази для лечения псориаза на лице

Самым эффективным способом борьбы с заболеванием являются наружные средства в виде бальзамов, лосьонов, кремов. Широкое применение вследствие своей эффективности находят мази для лица от псориаза: как гормональные, так и не содержащие гормонов.

При этом, первые обладают более сильным, но кратковременным воздействием, поскольку они быстро приводят к привыканию организма и последующему новому витку обострения. Гормональными препаратами лечат, в основном, псориаз на лице у взрослых.

Негормональные же действуют постепенно, однако обеспечивают ремиссию на более долгий срок.

Чем мазать лицо от псориаза?

Известны следующие негормональные средства для лечения псориаза кожи лица:

  • для устранения шелушения применяют салициловую мазь, а смешанная салицилово-цинковая дает противовоспалительный эффект и подсушивает пораженную кожу;
  • отличными противовоспалительными показаниями обладают мази, в основе которых присутствует деготь или солидол, наподобие Берестина, Антипсорина и других;
  • мазь из цинка защищает кожу от негативного воздействия внешней среды, уменьшает отеки, борется с воспалениями;
  • подавляющим воздействием на больные клетки обладают мази, содержащие витамин Д. К ним относятся Псоркутан, Дайвонекс;
  • противозудным эффектом славятся нефтесодержащие препараты, особенно необходимые, когда острая стадия болезни уже завершилась и начинается выздоровление;
  • для увлажнения кожного покрова применяются мази на основе растительных экстрактов с содержанием календулы, чистотела, ромашки и других лекарственных растений.

Гормональные мази различаются по силе своего воздействия: от относительно слабых, например, Преднизола, Афлодерма, Лоридерна до более мощных (Эколор, Синалар, Дермовейт).

Как правило, мази для лица от псориаза следует наносить перед сном, когда организм находится в полном покое – при этом лечебный эффект гораздо выше.

Ввиду многочисленных побочных воздействий гормональные препараты необходимо применять с большой степенью осторожности и только после указания врача. Самолечение категорически запрещается – оно может привести к необратимым последствиям для здоровья.

Процедурная терапия

В дополнение к указанным препаратам применятся физиотерапевтические процедуры.

Отличный седативный эффект дают ежедневные сеансы электросна, продолжающиеся от 20 минут до получаса в течение, по меньшей мере, недели.

Фотохимиотерапия и ультрафиолетовые лучи назначаются доктором в периоды затухания болезни и способствуют увеличению времени ремиссии.

В некоторых случаях может назначаться рентгеновское облучение пораженных участков. Более безопасной в этом отношении считается лазерная терапия.

Прекрасным дополнением к основному лечению является санитарно-курортная терапия.

Медикаментозное лечение

Что касается медикаментозных средств, то они предписываются только при застарелых и запущенных формах при лечении себорейного псориаза на лице. К таким средствам относятся, в частности:

  • цитостатики, замедляющие деление эпителярных клеток, в виде, например, метотрексата;
  • иммунные депрессанты типа циклоспорина А, подавляющие протекание аутоиммунных процессов;
  • глюкокортикостероиды для внутреннего применения (дексаметазон и преднизолон);
  • биологически активные вещества авастин и алефацепт, блокирующие размножение патологических клеток.

Прием всех этих препаратов осуществляется только под врачебным контролем.

Источник: https://kozhnye.ru/u-menja-psoriaz-na-lice-hochu-plakat.html

Псориаз. Что нужно знать, личный опыт

У меня псориаз на лице хочу плакать

Прочитал пост Все о нем же. Его величество Менингит. Очень рад, что с дочерью @NyLogin все в порядке и она поправилась. И так как я сам перенес этот пиздес, мне вот есть, что сказать. Не про симптомы: я их слабо помню, а про перебежки меж медучреждениями.

Текста много, история не имеет неожиданных поворотов, просто описание того, как меня мотало по больницам почти два месяца. Для ЛЛ: Заболел гнойным менингоэнцефалитом. Лежал в коме. Лечился в разных больницах. От уколов на теле живого места не осталось. Лечение очень тяжелое и продолжительное.

Были последствия. Благодарен врачам.

Время на чтение: 5-6 минут. Временные периоды в посте очень приблизительные.

Итак, в 2004 году я перенес гнойный менингоэнцефалит.

Подстыл я перед Новым годом. Ну, обычная простуда – температура высокая, конечно, но я себя неплохо чувствовал. Как сейчас помню, что лежал в кровати и смотрел «Особенности национальной рыбалки», отчетливо вспоминаю эпизод с субмариной, которую заправляли водкой. Но потом полезли жесткие симптомы.

Впрочем, они были те же, что описаны в посте выше: скачет температура (вплоть до 40), слабость, недомогания, рвота. И вот, однажды, я уснул у себя дома, а проснулся в машине, которая везла меня в районную больницу. В общем, я впал в кому почти на две недели.

Сначала меня держали в нашей местной больничке, а потом, когда поняли, что не вывозят – отправили в районную. По дороге то я немножко и очухался. Как рассказывали родители, в какой-то момент до этого я тоже приходил в себя, но ненадолго, и нихера не помнил – вообще: ни родителей, ни своего имени, ни какой сейчас день.

Вроде как отвечал на вопросы, но либо неверно, либо нес бессвязную чушь. И снова кома.

В районной больнице меня определили в детское отделение. У нас была двуместная палата, но я лежал только с матерью. Даже чувствовал себя неплохо, но нас никто не отпускал домой, потому что болезнь, судя по анализам, нихрена не отступила и были риски рецидива. И так началась эпопея длиною в пару месяцев.

Меня пичкали таблетками и ставили уколы во все возможные места: в ягодицы (когда закончилось место там – в ляхи, ох и больно, сука, как сейчас помню), в запястья (ежедневно, хз, что за препарат), в плечи (редко, пару раз всего).

В итоге я так стремался врачей, что выпрашивал у матери пистолет с пульками, чтоб иметь хоть какую-то возможность самообороняться, но мне купили простенькую книгу-игру для детей.

Тогда же выяснилось, что в моем хилом детском тельце скрывается невероятная мощь: когда у меня брали кровь из пальца, я чуть не перевернул стол, перепугавшись. Истерика сопровождалась паникой, оторвать мои руки от стола не могли две медсестры и мама. Кровь у меня взяли. Так мы выяснили, что теперь я боюсь малейших ранений.

Так я лично выяснил, что такое выброс адреналина. Через некоторое время он мне снова пригодится. Вообще те дни я вспоминаю урывками, это связано, скорее всего, с тем, что у меня было нестабильное состояние, и я часто впадал в «околокоматоз» (не знаю, как это верно называется).

Прошло не слишком много времени, неделька-другая, и врачи районной больницы вдруг поняли, что что-то я не иду на поправку, поэтому было принято решение отправить меня в областную больницу – «раз уж помирает, то пусть не в зоне нашей ответственности» (шутка) (а вообще, потом в области предкам сказали, что в районе меня лечили неправильно и не от того). Я не помню перелета, от слова совсем. Первое мое воспоминание об Иркутске: как меня несут на носилках из а/м скорой помощи в какое-то здание. Зима, все бело, а мне тепло и удобно. Второе мое воспоминание: холодная кушетка, дубак в помещении, врач, медсестра. И тут мне сообщают, что сейчас будет произведен укол в спину, иииии… для того, чтоб я не разнес их процедурку, мне сделали общий наркоз. Отчетливо помню момент, когда меня ловят, прижимают к кушетке, надевают маску и сон.

Представьте мое удивление, когда я просыпаюсь, а мои руки и ноги привязаны к кушетке. Да-да, вы не ошиблись, меня посчитали буйным (так и было). Из-за того, что я начал звать на помощь, ко мне пришел врач. Я не помню его имени, только то что он бурят, но клянусь, я все еще преисполнен к нему благодарностью за его, действительно, доброжелательное отношение.

Но! Тогда он отвязал мне только руки! (что за дела?) Вообще, это была реанимация, в ней я пролежал неделю. Почти сразу я обнаружил у себя катетер под капельницу в груди слева, лежал я под ней два раза в день по минут сорок. Были невероятно болючие уколы, по густоте своей сравнимые, наверное, только с манной кашей.

И манка, кстати, по утрам была отвратительной, а вот мясо с картошкой на ужин охеренным.

Следующий этап – это областная больница (видимо Юбилейная). Помню, какие здоровые были там потолки и кафельный пол. И опять: уколы (к тому моменту на мне живого места не было), таблетки, какие-то сканирования (что-то новенькое), зато куча детей и голуби на окнах, которых мы подкармливали.

Тогда у меня брали кровь из вены и, зная предыдущие опыты сдачи мной анализов, на помощь позвали батю, который держал меня во время процедуры. После этого страх анализов отступил. Пролежал я там недолго, вскоре меня перевели уже в детскую клиническую.

Где-то в этот период выяснилось, что болезнь не проходит бесследно: начались головные боли, нарушение мелкой моторики, а если я что-то писал, то часто заканчивал слова повторением последних слогов, как бы заикался в тексте: «Приветететет, у меня все хорошошошошо», иногда просто повторял подряд одни и те же слова. Все, кроме головных болей, прошло достаточно быстро, с ней я мучаюсь до сих пор.

В детской клинической время лежаний под капельницей удвоилось, и каждый день, четко в 6.00 и 18.00 мне ставили невероят-но (!)…. не так… НЕВЕРОЯТНО! болезненные уколы, после которых ни сидеть, ни стоять, ни лежать было невозможно, хоть вешайся.

Продолжалось это еще пару недель. Количество лекарств постепенно уменьшалось. Катетер мне сняли. Уколы ставили до самого последнего дня. Нас стали отпускать в город. Заканчивался февраль, когда меня выписали. Еще какое-то время я наблюдался в больнице, ходил на процедуры и уколы, но это уже было по месту жительства.

Насчет последствий, они были: сложности с концентрацией внимания, своеобразные провалы в памяти (краткосрочные), опять же моторика и явные косяки при письме.

Насчет последнего: это было неумышленно и проявлялось даже при печати на компьютере, то есть я этого просто не осознавал.

Естественно, пожизненный запрет на физкультуру, который я проигнорировал (и ни о чем не жалею). Постепенно все прошло, кроме головных болей.

Что явилось причиной хорошо описано в посте-источнике: инфекция может пойти влево-вправо-вниз, но пошла вверх и та-дам! – обычная простуда превращается в смертельно опасную инфекцию. По итогу: спасибо всем врачам, даже тем, кто слегка накосячил с ходом лечения.

Даже тому врачу, который делал мне наркоз (пару раз он проверял меня в реанимации, в первый из которых спросил «Ты чего это не связанный?»). Я не помню, да и не знал, их имен, но благодаря только им сегодня я живу полноценной жизнью, да и вообще живу.

Но от уколов мне до сих пор сидеть некомфортно 🙂

Не болейте, уважаемые пикабушники! Вовремя ставьте прививки, одевайтесь по погоде и носите шапку, когда мама сказала!

Источник: https://pikabu.ru/story/psoriaz_chto_nuzhno_znat_lichnyiy_opyit_5202760

Личный опыт: я живу с псориазом

У меня псориаз на лице хочу плакать

Знахарки, больницы вместо лагерей, жалость и ненависть к себе, поиски лечения и ремиссия. Наш автор Варя Семенова рассказывает, каково это жить и бороться с болезнью, которая заметна и неизлечима.

Первые пятна появились, когда мне было четыре года.

Диагноз «псориаз» поставили сразу — и отправили на пожизненный диспансерный учет к дерматологу. Бабушка в панике начала водить меня по монастырям, родители — возить к всевозможным бабкам и целителям.

В КВД мне назначали длительные (и иногда весьма болезненные) курсы уколов, после которых надолго оставались синяки.

Мазали жирными мазями, которые портили всю одежду и ещё пахли протухшим крабовым салатом — детям можно применять ограниченный список лекарств, многие препараты для лечения псориаза не рекомендованы до совершеннолетия.

Я была несильно против поездок по целителям. У одной из них можно было поиграть в Гарри Поттера на плейстейшн и потискать мускусную таксу.

Неплохой бонус после того, как над тобой минут десять почитали заговоры с молитвами, а еще покрутили зажжённую церковную свечу и блюдце с водой.

Это, кстати, популярная методика: на моей памяти ей пользовались минимум три знахарки. Думаю, не стоит говорить о том, что результат был нулевым.

Больница уже через пару лет стала ассоциироваться у меня скорее с детским лагерем, чем с принудительным лечением. Да и возможность иногда пропускать школу — огромный плюс, согласитесь. Стабильно два раза в год я ездила на море: солнце очень хорошо влияет на течение псориаза. Так что первое время я совсем не страдала.

В некотором смысле мне даже повезло — ребенку проще смириться с такими изменениями кожи, чем, например, подростку.

К тому же первые несколько лет заболевание проходило в лёгкой форме — были небольшие очаги на локтях, коленях и голенях. Это не доставляло серьезных неудобств — разве что зуд под вечер и небольшие расчёсы.

Их можно было принять скорее за укусы комаров, чем за дерматологическое заболевание.

Несмотря на то, что выглядела моя кожа довольно безобидно, столкновений с жестокими людьми целиком избежать не удалось.

Бывали случаи, когда на пляже родители в ужасе уводили от меня детей, не стесняясь при этом говорить: «Ты же можешь подцепить что-нибудь!» Хорошо, что мама с детства учила меня не обращать внимания на таких людей — и сама никогда не вступала в конфликты.

И хоть таких ситуаций было не очень много — добрых и понимающих людей я встречала гораздо чаще — с тех пор я подсознательно отношусь к людям с некоторой настороженностью.

В первом классе в школьной раздевалке перед физкультурой я говорила: у меня просто аллергия на шоколад, чипсы и помидоры. Когда все стали немного старше и привыкли друг к другу, объяснила, что такое псориаз.

И что это заболевание абсолютно неопасно. Все отнеслись к этому спокойно. Кто-то даже по-доброму шутил, что я похожа на леопарда — ближе к ремиссии дерматолог рекомендовала обводить бляшки раствором фукорцина.

В школе был всего один неприятный случай — новенькая решила назвать меня при всех заразной. Я, скорее всего, убежала бы в слезах, если бы несколько ребят не вступились за меня и не ответили ей.

Ещё один раз меня не пустили на занятия в бассейне — и неважно, что у меня была справка от педиатра. Я уже стояла у края бассейна в купальнике и шапочке, но тут меня развернули и отправили домой: «Без справки из КВД нельзя».

К остальным детям никаких вопросов не было.

Некоторые доброжелатели уверяли меня и мою мать, что с первой менструацией внешние проявления псориаза могут пройти. Этого, естественно, не произошло.

Наоборот, добавилось еще несколько очагов заболевания, которые начали сливаться друг с другом — и это стало для меня настоящим ударом: я и так достаточно комплексовала из-за внешности. Несмотря на постоянный уход за кожей и ежегодное стационарное лечение в КВД, бывали периоды, когда псориаз покрывал тридцать процентов моего тела.

В отопительный сезон ноги усеивали кровоподтёки, голова и тело были в расчёсах (мне приходилось надевать носки на руки, чтобы не чесаться во сне), а на плечи падала перхоть.

Чтобы избежать внимания, я максимально прикрывала кожу. Носила одежду с длинным рукавом, а если надевала платье или юбку, то обязательно с плотными колготками — даже если на улице было +30.

Я стыдилась показывать участки тела, пораженные псориазом, и боялась реакции окружающих — одна только мысль, что на меня будут косо смотреть, вселяла ужас. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мои страхи были преувеличены.

Вряд ли бы я стала изгоем. Но тогда по-другому думать и поступать не получалось.

Примерно в 15 лет я дошла до крайней точки отчаяния. Не знала, что делать дальше: все физические силы тратила на лечение и учебу, а психоэмоциональный ресурс — на жалость и ненависть к себе.

Из-за этого я начала неправильно оценивать свое состояние и совершать нелогичные поступки. Краткосрочные интенсивные курсы лечения (которые никогда не приводили к полной ремиссии) и попытки лечебного голодания перемежались с компульсивным перееданием запрещенных продуктов. И истериками. Таким образом я вошла в порочный круг «обострение — лечение — срыв — обострение».

Но от некоторых процедур я не отказывалась никогда: ванны с ромашкой, шалфеем или морской солью 2-3 раза в неделю, детский крем или кунжутное масло ежедневно при чрезмерной сухости кожи были моими обязательными ритуалами. Курсы антигистаминных, препаратов кальция и энтеросорбентов дважды в год тоже были моими верными спутниками на протяжении многих лет.

Именно это позволяло держать псориаз в узде.

Иногда мне казалось, что чем больше я на себя намажу кремов или чем чаще буду делать лечебные ванны, тем мощнее будет эффект. И тем быстрее наступит ремиссия. Это обычный самообман.

Один раз это заблуждение сыграло со мной злую шутку: лёжа в больнице, я решила усилить эффект от физиотерапии (УФ-лучи) и утром перед сеансом тайно пробралась в процедурный кабинет, чтобы намазать на кожу немного дегтярной мази.

На следующее утро я проснулась с огромными ожогами обеих ног — деготь вызвал обострение чувствительности к УФ-лучам, а я за свою жадность заработала крапивницу и возвращение в стационар еще на 21 день. Благодаря этому случаю я поняла, что нет смысла торопить события.

Коже нужно время, чтобы восстановиться. Поэтому я сосредоточилась не на скорости и интенсивности, а на стабильности лечения.

Тем временем я всё равно пыталась жить нормальной жизнью, а о наличии у меня псориаза знали только близкие друзья. Остальным мне было проще сказать про аллергию, чем подробно объяснять, откуда все эти красные пятна и почему они шелушатся.

В общении с парнями особых проблем не было — но нельзя сказать, что псориаз вообще никак не влиял на мои отношения с противоположным полом. Он скорее беспокоил меня, чем потенциальных бойфрендов. Я боялась быть отвергнутой, а еще хуже — осмеянной.

Поэтому я принимала меры предосторожности: когда понимала, что уже хорошо знакома с человеком, невзначай старалась рассказать о своей болезни и показать небольшой участок кожи с пятнами. Большинство парней не пугались. А те, кого это смущало, всё равно рано или поздно отсеивались. Сейчас я понимаю, что это даже к лучшему.

А в какой-то момент по подростковой глупости я даже решила, что мне не нужны отношения: «Кому я нужна с такой кожей?»

Я становилась старше — и псориаз волновал меня меньше. В период выпускных экзаменов в школе я и не заметила, как он отошёл на второй план.

Нет, очагов заболевания меньше не стало (объём даже увеличился из-за стресса и нехватки времени на уход за кожей), и зуд остался, и перхоть летела, и покрывать себя толстым слоем мазей по-прежнему надо было каждый день.

Просто я сосредоточилась на других вещах — мне хотелось поскорее окончить школу.

Позже учеба в университете и работа не оставляли времени даже на здоровый сон, не говоря уже о нормальном лечении. Состояние кожи становилось хуже — и я с благоговением ждала лета, зная, что солнечные лучи помогут хотя бы частично привести кожу в удовлетворительное состояние. Страхи и сомнения по поводу моей внешности всё также были со мной — они никуда не делись.

Но я понимала: не стоит ждать, что эти страхи полностью исчезнут в один день. Этот процесс шел постепенно, год за годом. И большую роль сыграли здоровые отношения, в которых меня приняли такой, какая я есть.

С моим молодым человеком мы были знакомы достаточно давно — и сперва долгое время дружили. Он знал про псориаз и часто посещал меня в больнице, но в то время даже не представлял реальный масштаб моих проблем с кожей.

Не могу сказать, что всё с самого начала было легко и просто. Бойфренд не считал моё состояние абсолютно нормальным. Просто пытался принять это.

По натуре он очень спокойный и рассудительный человек — и я старалась постепенно перенимать у него эти качества. Благодаря ему поняла: жизнь, оказывается, состоит не только из стресса и нервного напряжения.

А ещё он уговорил меня отправиться к психологу. И это было одно из самых важных решений, которое я приняла.

Главной целью моей работы с психологом было снизить тревожность. На сеансах я часто плакала: вскрывались моменты, которые хотелось забыть.

Процесс затянулся на год с перерывами — а не два-три месяца, как я предполагала. Параллельно я находилась в поисках подходящего наружного лечения.

За много лет уже было использовано так много методов и препаратов, что на любое предложение дерматологов я отвечала: «Я это уже пробовала».

Мой шкаф ломился от обилия аптечной косметики, всевозможных масел, индийских средств и тюбиков мази с кортикостероидами, которые я никогда не использовала до конца. Некоторые из средств я применяла всего один-два раза (иногда бывали отрицательные реакции).

В итоге часть этого изобилия отдавалась подругам, часть отправлялась в мусорное ведро, а всё остальное использовалось очень редко.

Перепробовав все варианты, я пришла к косметическим средствам на основе солидола: три недели терпела отсутствие какого-либо эффекта (предусмотрено инструкцией), потом все же заметила некоторые улучшения.

За время лечения я уничтожила две пижамы и комплект постельного белья ( мази с солидолом жирные и оставляют следы), но оно того стоило. Дополнительно я отказалась от большинства продуктов, провоцирующих псориаз (прощайте, мои любимые бакинские помидоры) и добавила препарат на основе кальципотриола.

Консультации психолога, правильная комбинация наружных средств и общая спокойная обстановка дома — я съехала от родителей — делали свое дело. Мое состояние постепенно становилось лучше. Так я дошла до ремиссии — осталось несколько дежурных бляшек — это примерно шесть процентов от всей поверхности кожи.

Оказалось, что «та самая долгожданная ремиссия» не такая, какой я себе её всю жизнь представляла. Это правда потрясающие ощущения: видеть свою кожу чистой и гладкой, не чесаться вечерами, не оставлять чешуйки на диване. Но почему-то раньше мне казалось, что это будет как в сказках Диснея, совсем другая жизнь, а в действительности я просто смогла почувствовать себя более свободно.

На самом деле, на меня повлиял сам процесс лечения, а не его результат. Я почти разобралась со своими внутренними проблемами, вышла из кокона и начала показывать себя людям такой, какая я есть (хотя, честно говоря, на то, чтобы пройтись по городу в юбке без колготок, у меня пока не хватает уверенности в себе, но я стараюсь).

Псориаз по-прежнему накладывает отпечаток на мою жизнь: мне приходится ограничивать себя в некоторых продуктах, алкоголе, спать не менее восьми часов в день, а еще тщательно выбирать косметику — она должна иметь минимум отдушек и едва заметный аромат (за это я люблю Clinique и Weleda). Ещё стоит опасаться любой травматизации кожи, даже здоровой: может спровоцировать появление новых очагов (погуглите эффект Кёбнера). Так что я стараюсь не пользоваться скрабами и пилингами. Хотя иногда грешу — и делаю скраб на лицо.

Как вы уже поняли, я не вылечилась полностью. Псориаз в принципе неизлечим — он может быть лишь загнан в ремиссию. Часть бляшек вернулась обратно, а обострения бывают стабильно два раза в год. Ко всему прочему, псориаз перешёл и на ногти — это, конечно, не очень приятно. Но я знаю, что это поправимо. Поэтому я всё так же кипячу кастрюли с ромашкой и шалфеем.

Время от времени мажу кожу сульфидными грязями и заматываю руки и ноги в пищевую пленку (потрясающий аромат серы на всю квартиру). Это уже часть моего образа жизни. Вероятно, внешние проявления псориаза будут у меня ещё много лет — а возможно, и всю жизнь. Что изменилось, так это моё отношение к болезни. Псориаз по-прежнему со мной, но я его больше не боюсь.

 Варя Семенова
Иллюстрации: Оля Левина

Источник: https://www.letoile.ru/article/lichnyy-opyt-ya-zhivu-s-psoriazom/

«Как я живу с псориазом»

У меня псориаз на лице хочу плакать

19-летняя Варя рассказала The Village, как она работает, тусуется и встречается, несмотря на постоянные зуд и кровь на теле

Псориаз — хроническое кожное неинфекционное заболевание, природа которого еще не до конца понятна врачам. Известно только, что это наследственная болезнь, от которой в среднем страдает 3 % людей в мире. У рожденных с псориазом клетки кожи делятся быстрее, чем должны, не успевая полностью созреть.

Внешне это выражается в том, что тело периодически покрывают красные или розовые высыпания, а пораженные места сильно зудят и шелушатся. Поэтому столкнувшиеся с этой болезнью часто вынуждены ходить в закрытой одежде даже в жару.

The Village поговорил с 19-летней Варей Киселевой, которая в начале студенческой жизни столкнулась с псориазом, о том, как она справлялась с депрессией, меняла свой гардероб, ходила на вечеринки и планировала дальнейшую жизнь.

В первый раз псориаз у меня появился летом два года назад — тогда я готовилась к ЕГЭ. На экзамены мне было плевать, но я их сдала. Прошла в университет, о котором мечтала, но не смогла попасть на бюджет, папа оплатил первые полгода обучения.

А на следующий день приехала моя мама и запретила мне учиться за счет родителей. Тогда казалось, что это конец света, моя жизнь остановилась. Я получила тот лакомый кусочек, в котором, казалось, я нуждалась, а потом у меня его отняли.

В итоге я пообещала вернуть все деньги и платить дальше самостоятельно, устроилась эсэмэмщиком в ювелирный магазин и постепенно вернула родителям долг.

В тот момент я заметила два маленьких красных пятна на ноге, но я еще не понимала их природу.

Моя мама, у которой псориаз с 13 лет, утверждала, что это точно не он, а я даже не обращала внимания на эти пятна, потому что они выглядели как обычные ранки. Где-то упала, споткнулась и разодрала ногу — бывает.

Мне не было страшно, мне было пофиг. На тот момент казалось, что есть проблемы поважнее, например как заработать денег на учебу.

А потом пятен стало больше. Я пришла к дерматологу и услышала стопроцентное «псориаз». За все время, что я болею, я заплатила врачу 1 800 рублей, только за тот первый прием. Мне прописали кучу гормональных мазей, но пользоваться я ими не стала. Псориаз — это на всю жизнь.

А гормоны всю жизнь ты принимать не можешь: в какой-то момент они перестают действовать, и это становится бессмысленным. При отказе ситуация может стать еще хуже, чем было до лечения.

Врачи до сих пор не знают природу псориаза — лекарства, которое бы избавило от него навсегда, просто нет.

С обострением я справлялась народными методами. Каждый день перед сном одна и та же картина, как кадр из фильма. Я в белоснежной ванной, перед большим зеркалом, голая. У меня полностью окровавленное тело. Все зудит, а я не могу не чесать.

Поливаю себя перекисью водорода и молча наблюдаю, как тело шипит и покрывается белой пеной. Мне больно, все страдания отпечатываются на лице. А потом начинается самое интересное: я обрабатываю все препаратом «АСД». Считается, что он помогает от псориаза.

Изготавливается из мясокостной муки, запах протухшего мяса выворачивает наизнанку и не уходит полностью даже после душа. Кажется, что я сжигаю свое тело кислотой, настолько больно, как будто заживо горишь в аду. Я смотрю в зеркало и плачу, просто разрывает изнутри.

Потом все заканчивалось, и я просто ложилась спать. А на следующий день все начиналось заново.

Тогда я чесалась даже во сне, каждое утро все было в пыли из моей кожи. Просыпаться в крови тоже было в порядке вещей

Пятна появлялись не по одному. Просто в какой-то момент — раз — и ты уже весь в них. При первом обострении все дошло до того, что обе ноги от колена до щиколотки были полностью красными: пятна соединялись друг с другом и срастались в большие шелушащиеся бляшки.

Самым страшным было вставать с кровати и видеть возле себя горки пепла. Я собирала по комнате кучки размером с ладонь из своей кожи. То, что ты видишь сейчас, — одна сотая того, что было тогда. Сейчас стало легче бороться с желанием расчесать все, хотя зудит постоянно.

А тогда я чесалась даже во сне, каждое утро все было в пыли из моей кожи. Просыпаться в крови тоже было в порядке вещей.

Одно дело — когда у тебя просто что-то болит внутри, а другое — когда ты постоянно видишь последствия своей болезни. Приходишь к друзьям, переодеваешься, а с тебя сыплется кожная пыль. Встаю с дивана, а после остается белая шелуха. Друзья отпускали комментарии в духе «блин, Варюх, опять ты тут насорила». А я понимала, что даже не могу ничего сделать.

Сейчас смешно уже, а тогда было больно. Никто не хотел меня обидеть, просто они не знали, каково мне. Некоторые поначалу реагировали с отвращением: «Фу, что это?» — даже близкие. Я понимаю, что это как детская шалость такая, глупость. Дети постоянно обижают друг друга, но они просто не понимают последствий.

Поэтому и здесь не нужно придавать особого значения чужим словам.

Депрессия — это вообще неотъемлемая составляющая псориаза. Я не ходила к психологу или терапевту. Была близка, но понимала, что мне бы не помогли эти люди. Я заранее знаю все, что они мне скажут. Конечно, прикольно кому-то высказываться, тебя слушают — за твои бабки, правда. Лишний раз вывести на слезы и покопаться в своих чувствах я могу и сама.

В детстве я часто угрожала родителям, что выброшусь из окна, но искреннее желание умереть появилось только с псориазом.

Понимаешь, что ситуация безвыходная, и желаешь смерти не потому, что ты себя не любишь, а просто действительно хочется пропасть — на уровне побочного эффекта. Я просто не управляла собой, не могла остановить свои мысли.

И ситуацию не исправить мороженым или встречей с друзьями — тебе просто постоянно, особенно в моменты истерики, хочется провалиться сквозь землю. Из-за псориаза закрываешься от всех. Это как панцирь. Бляшки нарастают на коже, и ты прячешься под ними.

Сложно осознавать, что это твоя жизнь, когда ты экстраверт до мозга костей. Каждую неделю новые знакомые, ты постоянно среди людей, на вечеринках. И тут у тебя то, что, наоборот, прячет от социальной жизни. Очень противоречивое состояние.

Я не ношу открытую одежду уже два года. За прошлое лето я не открыла ни ноги, ни руки ни разу. Я проходила в одежде с длинными рукавами и в длинных штанах

Я не ношу открытую одежду уже два года. За прошлое лето я не открыла ни ноги, ни руки ни разу. Я проходила в одежде с длинными рукавами и в длинных штанах. И так круглый год. Под платьем на мне обязательно плотные черные колготки. Летом так ходить очень некомфортно, поэтому платье в пол, а сверху джинсовка или куртка. Создаю видимость того, что мне просто прохладно.

Псориаз сейчас проявляется везде, даже на ладонях и лице, это заметно. Но когда люди не видят картины в целом, то не понимают, насколько все серьезно. Пара пятен пугает не так сильно, как десятки. И дело не в том, что я стесняюсь чего-то — мне насрать. Просто не хочу смущать окружающих. Особенно в метро, где люди максимально разглядывают.

Я не хочу лишний раз попадать в какие-то передряги, не хочу видеть вопросительные взгляды. Я веду активный стиль жизни, люблю общение, публику и шумные тусовки, но не хочу ставить людей в неловкое положение. Мне кажется, это момент воспитания: ты проявляешь уважение к людям, их зоне комфорта.

Раздеваться и ходить в непонятных пятнах кажется мне неправильным.

Я работаю в офисе личным помощником генерального директора. На работе о псориазе знают. Мы ходили обедать с коллегами и как бы между делом, будто я рассказывала, как приготовить сырники, я сказала о том, что у меня псориаз. Они отреагировали с той же простотой, с какой я это сказала.

Никаких вопросов не возникло, ведь люди все взрослые и сознательные. Я могу прийти без макияжа на работу, и мои пятна видны. На руках пятна обостряются, и это тоже видно. Но ни разу никто ничего не спросил. Хотя мне очень хотелось, чтобы спросили, чтобы я могла поставить точку на этом, объяснить, что это не заразно.

Мне важно, чтобы люди в окружении это знали.

Не считаю, что жизнь меня как-то обидела. Это, конечно, страшно, да, но есть болезни, которые влияют на твою жизнь сильнее, чем пятна на коже. Это тяжело психологически, в социальном плане, но я не чувствую себя замкнутым человеком.

Не сижу дома, наоборот, активно тусуюсь и гуляю. Опять же потому, что есть возможность одеться закрыто, и ни у кого не возникнет вопросов. А сам ты забываешь об этом, когда не видишь.

Я систематически не появлялась дома, потому что моя домашняя одежда — это шорты и футболка, и ничто не закрывает псориаз.

Я динамо. Никогда не пыталась привлечь внимание парней, наоборот, вела себя стервозно, мне нравилось «не находить общего языка», быть противоречивой. Перед глазами были примеры девочек, которые постоянно меняли парней — это казалось ужасным.

До 19 лет у меня не было серьезных отношений. Парни, влюбленность — да, но все было весело и легко. Возникало очень много вопросов, казалось, что псориаз будет серьезным стоп-сигналом для человека.

Если мне кто-то нравится, хочется сразу подвести черту: у меня псориаз, и либо мы продолжаем общение, либо, если смущает, уходи. Я говорю о том, что у меня псориаз, даже если человек еще не спросил.

Все объясняется очень просто: я показываю самое жесткое очаговое место, и люди сразу замолкают. Ты не даешь человеку выбора, он просто в **** [шоке].

Когда я начинаю отношения с человеком, всегда думаю: «У меня псориаз, что ты делаешь сейчас рядом со мной, чувак? Что с тобой не так?» — потому что, возможно, я бы так не смогла, я не знаю

Мой бывший парень потрясающий. Очень воспитанный, настоящий хороший человек. Он еще и медик, а с ними как-то проще. Им изначально все понятно, и их даже не интересует природа твоей болезни, что с тобой, насколько это безопасно. Я к нему ничего не чувствовала, просто наслаждалась вниманием к себе.

Это правда, я говорила об этом в лицо, никогда не обманывала. Он всегда говорил, что я настоящая и он за это меня очень ценит.

Но в любом случае, когда я начинаю отношения с человеком, всегда думаю: «У меня псориаз, что ты делаешь сейчас рядом со мной, чувак? Что с тобой не так?» — потому что, возможно, я бы так не смогла, я не знаю.

С ним был мой первый раз. Мне кажется, что ценность девственности теряется после 18 лет — уже нет мыслей о том, что ты что-то кому-то даришь. Я поняла, что все окей, по его нереакции.

Немой вопрос в его глазах: «Ты правда думаешь, что меня это беспокоит?» Наверное, я смогла это сделать потому, что мне было все равно. Я бы не расстроилась, увидев испуг на его лице. Я как будто не открывалась, именно говоря о чувствах.

Когда влюбляешься, ты не можешь сделать вид, что все в порядке, если увидишь в глазах испуг или отвращение. Не можешь сыграть.

Я всю жизнь знала о мамином псориазе, слышала какие-то истории из ее молодости. Но пока не ощутишь на себе — не поймешь. Когда оказываешься в этой шкуре, ты понимаешь, что уже никуда из нее не выберешься, потому что это как пришло, так и останется с тобой до конца жизни.

Можно уйти в продолжительную ремиссию — у мамы пятна не появлялись уже 20 лет. И она ни в чем себя не ограничивает: питается как хочет, не соблюдает никаких диет, не запрещает себе выпить небольшое количество алкоголя или выкурить сигарету, если в какой-то момент ей этого захочется.

Врачи удивляются, когда она приходит на обследование и говорит, что у нее псориаз с 13 лет, а они ни одной бляшки не видят. Мне это пока не удается — все очень индивидуально.

Ремиссия может произойти после беременности, от спокойного эмоционального состояния, правильного образа жизни — но нет никаких гарантий.

Я боюсь рожать. Мне страшно заводить ребенка, потому что я не хочу, чтобы он столкнулся с той проблемой, которая есть у меня. Я, допустим, смогла справиться в силу своего характера и убеждений.

А что если он будет другим? Я же не смогу его переделать, внушить, что все ок, что люди с этим живут. Не факт, что я буду для него авторитетом. Конечно, я хочу детей, очень. Все равно рожу, если очень захочу.

Мы же эгоисты все — это в порядке человеческого сознания.

Можно считать себя мучеником, жертвой. А можно просто принять как болезнь, с которой ты живешь, справляешься и понимаешь, что тебе это по силам. Я уверена, мы не получаем в жизни то, с чем не можем справиться.

Я вот могу справиться с псориазом и справляюсь. И я ни о чем не жалею. Вообще, жалость ужасна, не нужно никого жалеть. Либо поддерживайте, либо не реагируйте вообще.

От этого проще никому не становится, только больнее.

Источник: https://www.the-village.ru/village/people/experience/305721-u-menya-psoriaz

ПомощьКоже